11.12.2009 г.

  На главную раздела "Публицистика"



К национальной дискуссии об «идентичности» и о самосознании
Владимир АРСЕНЬЕВ, кандидат исторических наук

 

Минувшей осенью во Франции развернулась масштабная кампания в средствах массовой информации, правительственных кругах, в «политическом классе», призывающая французов задуматься и определиться по поводу того, что значит «быть французом», каковы базовые ценности национального самосознания. Вопрос интересный сам по себе, но заставляющий и нас в России задаться вопросом: кто мы в этом мире?

 

«Откуда ветер дует и тучи к нам несет»

 

 

ЭЙФЕЛЕВА  БАШНЯ - "ПАСТУШКА  ОБЛАКОВ" (Гийом Аполлинер)

Казалось бы, Французская Республика наших дней своей конституцией восходит к одной из старейших демократических систем в Европе и опирается на Декларацию прав человека и гражданина, объявленную еще на заре Великой французской революции. В конституции нынешней, Пятой, республики особо отмечается: «Франция является неделимой, светской, социальной, демократической республикой. Она обеспечивает равенство перед законом всех граждан без различия происхождения, расы или религии. Она уважает все вероисповедания». Далее Основной закон определяет основные черты национального суверенитета: французский язык, эмблему – флаг «триколор», гимн – «Марсельеза», девиз – «Свобода, равенство, братство», а также принцип государственности – «власть народа, народом и для народа».

Вот это-то определение «народа», самого факта принадлежности к нему с некоторых пор и во все большей степени, как оказывается, понимается по-разному и самими гражданами, и властями страны. За время существования колониальной империи приток выходцев из «заморских стран» был незначителен. И в самой Франции было относительное перенаселение. Кстати, существование колоний требовало немалых кадров управления, что вело как раз к миграции французов из Франции. И хотя в основном они возвращались впоследствии на родину, все равно на их место уезжали десятки и сотни тысяч других французов. Они же распространяли французский язык и французскую культуру на всех континентах.

После распада колониальной империи Францию охватили волны переселенцев – не только французов, покидавших колонии, но и вчерашних аборигенов. Последние в условиях падения колониального регулирования миграционных процессов массово ринулись в Европу, и в первую очередь во Францию, в поисках лучшей жизни, иного уровня достатка, иных форм общественной жизни, освобождающих от множества обязательств перед собственными традиционными общинами. Да и игроки на рынке труда в Европе в 1960 – 1970-х гг. были заинтересованы в армии дешевой и почти бесправной рабочей силы из бывших колоний. Это позволяло еще и подрывать влияние левого движения, достигшего к этому времени угрожающего для действующей системы размаха.

Однако переселенцы не слишком успешно интегрировались во французское общество. Они во многом сохраняли основы своей изначальной культуры, к числу которых относятся и все та же общинность, и относительная замкнутость образа жизни, и менталитет, основанный не на правовых нормах европейских стран, а на обычае, прецеденте.

Часто такой нормой был шариат. Но главное – сохранялось преимущественно вероисповедание, нетипичное для Европы. Образ жизни коренных французов принимался почти исключительно формально – и для публичного поведения. Внутренне же он в целом оставался не только чужим, но и нередко враждебным. Хотя, попривыкнув к этой «европейской» жизни, большинство «временных трудовых» мигрантов возвращаться к своим пенатам больше не хотели.

Да и левое движение немало посодействовало созданию для мигрантов комфортной правовой базы, во многом уравнивающей их в правах с другими тружениками. Наличие же легитимного статуса пребывания во Франции вообще снимало социальные различия между мигрантами и коренными французами.

Процитированные положения конституции в сочетании с либеральной идеологией приводили к нарастающему умолчанию по поводу культурных, а с ними – психологических и социальных несоответствий в поведении потомственных французов и тех, кто недавно приобрел формальный статус во французском обществе. И вот эта разница ментальности, разница культурных ценностей стала приобретать для Франции угрожающий размах к рубежу XX – XXI веков. Она привела к нарастанию националистических и даже шовинистических настроений. Это отразилось и в выходе во второй тур президентских выборов 2002 года лидера «Народного фронта» Ж.-М. Ле Пэна. В 2007 году в тех же обстоятельствах выборов победу одержал нынешний президент Франции Н. Саркози, занимавший до того пост министра внутренних дел и знавший внутренний межкультурный конфликт в стране не понаслышке. Достаточно сказать, что не в одной Франции, а во всех странах Евросоюза не только обостряется проблема строительства мечетей и молельных домов других конфессий, но и растут угрозы исламского и иного экстремизма, требования включения элементов шариата в правовые системы стран – членов ЕС.

Однако пресловутые «толерантность» и «политкорректность» либеральных политических культур стран Европы до сих пор не допускали обсуждения этих проблем.

 

Жареный петух клюнул

 

Вот почему объявленная министром по делам иммиграции и интеграции Франции Э. Бессоном, разумеется с ведома президента, «национальная дискуссия по вопросу о французской идентичности» выглядит не только как вынужденный, но и как весьма смелый и чреватый немалыми сложностями шаг. В ходе дискуссии, которая продлится до 4 февраля следующего года, предлагается обсудить основные признаки и принципы «французскости» – причисления к французам. В том числе обсуждаются и основные символы Франции, необходимость владения языком, знание истории и французских традиций, следование им в повседневности.

Руководство страны осознало, что Франция и французы рискуют раствориться и в процессе глобализации, и в евроинтеграции, и перед лицом нарастающего изменения балансов религий и цивилизаций на своей земле.

Не случайно на призыв Э. Бессона откликнулись лидеры всех политических партий страны – и пропрезидентских, и социалистической, и «зеленой», и того же «Народного фронта». Обозреватели расценивают призыв к национальной дискуссии как «стопроцентно политический». И это верно! Только политической волей и действием можно продолжить давно назревшее реформирование Франции, за которое взялся нынешний президент.

 

Где родился, там не сгодился

 

Вряд ли может вызывать сомнение, что между положением, побудившим Францию к началу национальной дискуссии, и проблемами гастарбайтеров в России наших дней имеется немало аналогий. Одно дело – институт прописки советских времен, способствовавший стабильности населения, привязке его к месту рождения, другое – интересы анонимных работодателей, зазывающих выходцев из бывших союзных республик СССР для решения все тех же проблем дешевой рабочей силы.

Ранее действовал принцип «где родился, там и сгодился». Только особо одаренные имели возможность реализовать себя в культурных и промышленных центрах страны. Да и большинство кадров по преимуществу возвращались к себе поднимать уровень дома до уровня общесоюзного. Тогда была общая обязательная и хорошо усвоенная идеология – идеология созидательного труда, опережающих технологий, идеология «общего дела» и «дружбы народов». Сегодня, после развала СССР, в условиях опережающего индивидуализма и накопительства, все это выглядит анахронизмом. Но и предложение проявлять «толерантность» – не более чем призывы кота Леопольда.

Понятно, что сами наши гастарбайтеры – по-своему несчастные люди, вынужденные бежать из мест тотальной безработицы. Но ведь не секрет, что они крайне плохо интегрируются в условиях наших городов, что они растерянны в чуждом культурном окружении. И простым просветительством, разглагольствованием о «взаимодействии культур» состоявшееся взаимное отчуждение бывших граждан СССР не преодолеть. Нужен новый большой, масштабный проект для всего постсоветского пространства – проект, касающийся не только элиты, но и каждого отдельно взятого человека.

Франция наряду с разворачиваемой дискуссией по поводу «французской идентичности» уже приступила к реализации двух принципиально важных для себя проектов – Средиземноморского союза и нового партнерства со странами Африки. Речь не идет о восстановлении колониальной империи. Речь идет о консолидации исторического, культурного, языкового и даже правового пространств.

У России, у русского языка и культуры есть свое историческое пространство. И наши гастарбайтеры родом из него. Нам тоже, как и Франции, необходимо, чтобы в этом пространстве были порядок и организованность. Чтобы общение между представителями разных уголков этого пространства вело не к конфликтам, а к взаимному интересу, служило во благо нам всем.

 

Источник: Санкт-Петербургские ведомости , выпуск  № 233  от   11.12.2009

 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить